Федеральное государственное бюджетное учреждение «Новосибирский научно-исследовательский институт травматологии и ортопедии им. Я.Л. Цивьяна» Министерства здравоохранения Российской Федерации

+7 (383) 373-32-01

c 8-00 до 16-30 (мск+4)

8-800-55-00-835

для иногородних

ФГБУ “ННИИТО им. Я.Л. Цивьяна”
Минздрава России

Андрей Корыткин: «Никто из врачей не будет рисковать здоровьем человека, который доверяет тебе свою жизнь»

Андрей Александрович Корыткин возглавил Новосибирский НИИТО им. Я.Л. Цивьяна больше года назад. За это время коллективу под его руководством удалось сделать многое: совершенствуется качество медицинской помощи, обновляется материально-техническая база учреждения, приходят новые специалисты высокого класса. При этом Андрей Александрович успевает заниматься и медицинской, и образовательной, и научной деятельностью. В интервью он рассказал о доверии между пациентом и врачом, прогрессе в медицине и необходимости оперировать самому.

СПРАВКА

Корыткин Андрей Александрович — кандидат медицинских наук, врач травматолог-ортопед высшей категории. Окончил Военно-медицинский институт ФПС РФ при НГМА (специальность «лечебное дело»). С 2014 по 2019 год руководил клиникой взрослой и детской ортопедии Приволжского исследовательского медицинского университета. В октябре 2019 года Министерством здравоохранения РФ назначен директором ННИИТО им. Цивьяна. 

Основная сфера медицинской деятельности — реконструктивная хирургия, первичное и ревизионное эндопротезирование тазобедренного и коленного суставов. Проходил обучение и стажировался в ведущих клиниках России, США, Бельгии, Франции, Германии, Польши, Англии, Греции, Швейцарии, Испании. С 2013 года принят в Американскую Ассоциацию ортопедов, представитель России в Американском обществе хирургии тазобедренного и коленного сустава. В 2018 году принят в Европейское Общество хирургии тазобедренного сустава. Автор более 15 патентов на изобретения, более 50 научных публикаций, в том числе зарубежных периодических медицинских изданиях. Постоянный участник съездов и конгрессов по травматологии и ортопедии по всему миру. Председатель российской Ассоциации по 3D-печати в медицине.

О выборе профессии​

В детстве я не особо задумывался над тем, чтобы стать доктором. Время для врачей было тяжелое, и я думал над тем, чтобы стать юристом или экономистом, как и большинство школьников, выпускающихся в 90-х годах. Наша семья жила в небольшом городе Дзержинске — столице химической промышленности Советского Союза. Город располагается в 25 километрах от Нижнего Новгорода, и перед выпуском из школы мы с родителями поехали туда, чтобы выбрать, в какой же институт мне всё-таки поступать. Поскольку мои родители были врачами, они, конечно, привезли меня первым делом в медицинский институт. Я увидел здание на площади Минина и Пожарского рядом с памятником Чкалову, Чкаловской лестницей и великолепным видом на Волгу — и дальше смотреть вузы уже не поехал, решил учиться здесь.

Подал документы на первый целевой набор в военно-медицинский институт Федеральной пограничной службы России. После окончания учёбы попал по распределению в Вооружённые Силы РФ, а по истечению определённого срока уволился и пришёл в 13-ю больницу города Нижнего Новгорода, где прошёл клиническую интернатуру по травматологии и ортопедии.

Что меня сподвигло именно к травматологии-ортопедии? Это очень занимательный вопрос. Тут сказывается множество факторов, но, пожалуй, выделил бы следующий — когда мы уже были слушателями Военно-Медицинского института, я попал на цикл по травматологии и ортопедии, где профессор Станислав Петрович Введенский, один из апологетов аппаратных методов лечения повреждений читал нам лекции по повреждениям и различным заболеваниям костей скелета. Тогда, наверное, и промелькнула искра — да, это моё. Этим я хотел бы в дальнейшем заниматься.

Я поработал по специальности в различных лечебных учреждениях города, подал документы в ординатуру Нижегородского научно-исследовательского института травматологии и ортопедии, а после её успешного прохождения поступил в аспирантуру. Проводил научные исследования, посвящённые инфекционным осложнениям после эндопротезирования тазобедренного сустава, написал и защитил кандидатскую диссертацию и спустя некоторый промежуток времени после этого возглавил ортопедическое отделение взрослых в правопреемнике Нижегородского Института травматологии и ортопедии уже — Приволжском федеральном медицинском исследовательском центре. А в 2018 году возглавил еще и Клинику ортопедии детей, в котором мы активно развивали вопросы хирургии тазобедренного сустава у детей и подростков.

Я поработал по специальности в различных лечебных учреждениях города, подал документы в ординатуру Нижегородского научно-исследовательского института травматологии и ортопедии, а после её успешного прохождения поступил в аспирантуру. Проводил научные исследования, посвящённые инфекционным осложнениям после эндопротезирования тазобедренного сустава, написал и защитил кандидатскую диссертацию и спустя некоторый промежуток времени после этого возглавил ортопедическое отделение взрослых в правопреемнике Нижегородского Института травматологии и ортопедии уже — Приволжском федеральном медицинском исследовательском центре. А в 2018 году возглавил еще и Клинику ортопедии детей, в котором мы активно развивали вопросы хирургии тазобедренного сустава у детей и подростков.

Об особенностях специальности

Травматология-ортопедия — это всё-таки специальность больше мужская, потому что она связана с применением металлоконструкций, с фиксаторами, с работой тяжёлыми инструментами. Женщин травматологов-ортопедов, занимающихся вопросами реконструктивной хирургии суставов у взрослых не так много, они занимаются в основном более изящными разделами специальности: вмешательствами на кисти и стопе, артроскопическими операциями, коррекциями деформаций у детей — теми областями, где нет потребности в большой физической силе. Хотя я встречал женщин, которые отлично устанавливали имплантаты и работали инструментами наравне с коллегами мужчинами, это было очень впечатляюще!

Безусловно, врачи травматологи-ортопеды должны обладать определённым пониманием геометрии для коррекции осевых и многоплоскостных деформаций костей скелета. Нужно хорошо представлять, что нужно исправить, для того чтобы из патологического состояния перевести процесс в состояние относительной нормы. Это не всегда бывает просто. Но когда получается — чувствуешь моральное удовлетворение и понимаешь, что работал не зря.

Иногда бывают действительно сложные случаи, к которым нельзя подойти стандартно. Но мы понимаем, что за любым сложным случаем пациента стоят тысячи простых операций.

Для того, чтобы взяться за трудную ситуацию, нужно получить очень серьёзный опыт в более простых операциях, досконально знать анатомию того сегмента, с которым работаешь, нужно продумать каждый свой шаг ещё до начала операции, чтобы понимать, с чем ты встретишься.

Конечно, хирургу иногда нужно принимать нестандартные решения, ход которых не описан поэтапно ни в одном справочнике. Но никто из врачей не будет рисковать здоровьем человека, который доверяет тебе свою жизнь. Мы же не делаем операцию ради операции, наша цель — это, конечно, улучшение качества жизни пациента и — в идеале — его выздоровление.

Об отношениях с пациентами

Если говорить о медицине в целом, конечно, должен быть определённый уровень эмпатии — то есть умения сопереживать вместе с пациентом. Конечно, сопереживание тысячам пациентам — это определённый уровень стресса для врача. Но без этого тоже сложно представить медицину.

При экстренных травмах и острых состояниях раздумывать не приходится, вопрос идет о сохранении жизни. 

Плановая хирургия — это иное, тут мы уже не спасаем жизнь, а улучшаем ее качество. Поэтому пациенту почти всегда трудно решиться на плановую операцию. Для того, чтобы в принципе принять такое решение, нужно абсолютно и безоговорочно доверять врачу, к которому ты идёшь. Хорошего результата без такого доверия быть не может.

Чем приятна наша работа? Это та специальность, которая позволяет увидеть результат достаточно быстро.  Когда пациенты страдали с детства, может быть, не могли полноценно жить много лет, а ты видишь результат своего труда буквально уже через несколько дней после операции. Пациент буквально не мог ходить. А после операции встаёт и говорит: “Да я сорок лет не жил — до этого момента”.

О необходимости оперировать

Я считаю, что должен оперировать. Очень важно быть погружённым в процесс, понимать, как всё работает. Когда ты в операционной — понимаешь, как работают все остальные службы, которые обеспечивают основные виды деятельности института: медицинскую, научную и образовательную. Именно в операционной становится понятно качество работы обеспечивающих служб и имеется возможность получить информацию от коллег, непосредственно оказывающих помощь пациентам. К тому же, есть приобретённая квалификация, и терять хирургические навыки было бы неправильно, они могут пригодиться в разных жизненных ситуациях.

О прогрессе в медицине

Медицина сейчас очень зависима от технологий, и мы видим, как они постоянно совершенствуются — даже за последние 5- 10 лет всё очень сильно изменилось. Наша специальность постепенно роботизируется — появляются различные приспособления, о которых мы еще несколько лет назад не могли даже мечтать, сегодня объективная реальность. Нужно очень хорошо понимать, как меняются концепции хирургического лечения — как в педиатрии, так и в хирургии взрослых и своевременно реагировать на эти перемены.

Наш учредитель — Минздрав России — требует быть лидерами компетенций от всех федеральных учреждений в нашей стране. Чтобы быть в тренде, нужно знать об этих изменениях в специальности. Поэтому я часто езжу на различные научные конференции, симпозиумы и форумы в городах России и за рубежом, выступаю и как модератор. Очень интересно узнавать о новых тенденциях и вовремя уловить меняющиеся концепции лечения чтобы быть лучшими. Поскольку без этого не может быть никакого динамического развития.

 

Например, сейчас активно развивается направление современной органосохраняющей хирургии на тазобедренном суставе у взрослых пациентов. Один из основоположников эндопротезирования в том виде, который мы сейчас знаем, сэр Джон Чанли говорил: «Ни один инженер не сможет создать имплант, который будет функционировать 30 лет и позволит пациенту играть в футбол».

Несмотря на успехи отечественного и мирового материаловедения, время по-прежнему лимитирующий фактор в данном случае. Когда мы оперируем 25-30-летнюю девушку, ставим ей имплант в сустав, то гарантированно понимаем, что через 15 лет имплант придётся заменить. Высокая двигательная активность такой пациентки приведёт к относительно быстрому износу деталей эндопротеза. Совсем другое — прооперировать пожилую пациентку, которая не имеет высокой двигательной активности. Скорее всего, это нужна будет одна успешная операция. Хотя бывают пациенты, которые и в пожилом возрасте активно занимаются спортом, скандинавской ходьбой, фитнесом в зале.

То есть, когда мы используем эндопротезирование сустава, понимаем, что устанавливаем имплант не навсегда. Это объяснено просто законами физики — инородное тело так или иначе будет когда-то отторгнуто, а искусственные поверхности импланта будут изнашиваться. И наука занимается сейчас тем, чтобы этого не происходило.

Мы постоянно работаем над тем, чтобы наши пациенты могли получать полный комплекс специализированной медицинской помощи во всех областях, которыми занимается институт: травматология и ортопедия, вертебрология, нейрохирургия, детская ортопедия. Все эти направления находятся в непрерывном развитии, и каждому врачу и научному сотруднику ННИИТО им. Я.Л. Цивьяна необходимо находиться на высоком уровне, чтобы не отставать от коллег из других городов страны и мира.

blank

ХОЧУ РАБОТАТЬ В ННИИТО